ДЕРЕВЕНСКИЙ СЮЖЕТ

Летом я вместе с мамой уезжала в деревню на месяц или два. Впервые мы поехали к ее маме (для меня – бабушке, конечно), когда мне стало шесть лет. Возраст хорошо запомнился по той причине, что на следующий год я пошла в первый класс.
К своим шести годам я ничего о сексе не знала вообще. Да и знать не могла, поскольку на все мои вопросы, почему у других детей есть братик или сестренка, мои родители отвечали, что не смогли пока найти в капусте. По этой причине, в первый свой приезд к бабушке я на ее огороде с грядками занялась поисками братика в капусте. Потом мне бабушка объяснила, что его еще в капусту не принес аист. Я была в недоумении: какие могут быть аисты в Сибири? Но искать братика перестала, попросив бабушку сказать мне, когда над нашим домом появится аист с ним.
По двору днями важно расхаживал большой красивый петух со шпорами на ногах. Иногда он налетал на какую-либо курицу, садился на нее верхом, удерживая клювом за голову и трепал. На мой вопрос о том, за что петух бьет кур, бабушка ответила:
- Чтобы слушались его. Тебя тоже, если балуешься, по попке шлепают ведь, не правда ли?
Я согласно закивала головой – с петухом мне стало все понятно. Сложнее оказалось с объяснениями соседа – конюха деда Федора, взявшего меня в один из дней на колхозную конюшню. Когда мы пришли туда, лошадки ходили по двору туда-сюда, дел стал закладывать им корм в ясли. .
– Не подходи близко, ударят, - сказал он мне, вытащил из кармана свою помятую фляжку с самогоном, приложился к ней, крякнул, вытер рот рукавом рубахи. – Они вообще-то смирные лошадки, но очень не любят, если кто-то стоит сзади.
- Они меня боятся?
- Ну, чего им бояться малявку? А вот жеребец сзади им будет не по нутряку.
Я ничего не поняла. В этот момент на конный двор кто-то въехал на тарантасе, стал выпрягать лошадь. Дед подошел к въехавшему, они, закурив, о чем-то начали говорить, а потом присели на бревно за тарантасом. Выпряженный жеребец помотал гривой и направился к яслям, где ели лошади, уткнулся в корм. Я, помня наказ деда не подходить близко к лошадям, издали наблюдала за ними. Отойдя немного в сторону, я увидела, что дед и приехавший мужчина по очереди прикладываются к фляжке и «закусывают» рукавом своих рубашек, нюхая их.
Время, меж тем, шло своим чередом. Вдруг я увидела, как у жеребца что-то начало вылезать наружу под брюхом. Это что-то было толстое и на моих глазах медленно увеличивалось в длину. На конце было что-то округлое, похожее на крупный набалдашник. Конь оставил корм, подошел сзади к ближней лошади и запрыгнул на нее. Лошадь откинула хвост в сторону, продолжая есть корм. На моих глазах то, что вылезло у жеребца под брюхом, ушло лошади в зад без остатка. По своей детской глупости я думала, что ЭТО ушло ей именно в попку. Конь заржал и стал дергаться вперед-назад на кобыле. Сидевший за тарантайкой пьянствующий дед Федор вскочил на ноги, закричал:
- Так ее, так, Гнедой, дери на весь свой х…!
Жеребец дергался и дергался на лошади, потом слез с нее, из выскользнувшего из влагалища очень длинного и толстого полового члена на землю стали изливаться остатки спермы – белой, тягучей и, наверное, липкой. На нее тут же налетели мухи.
По дороге домой я спросила у деда:
- Конь учил лошадку быть послушной? У нас во дворе петух тоже учит так кур.
Дед засмеялся, потрепал меня по волосам на голове, произнес:
- Тебе это твоя бабушка сказала?
Я утвердительно кивнула головой.
- Да уж, были времена… Я твою бабушку тоже в кустах тайком от ее мужика учил быть послушной мне… есть что вспомнить. Вырастишь, тебя тоже будут учить… засмандячат х.. по самые яйца… Учеба, она такая… даже конь кобылу сегодня учил!
Дед Федор снова потрепал меня по голове и засмеялся неведомо от чего.
- Деда, а что такое х..?
- Забудь это слово… Тебе рано еще знать про это. Поняла?