Долгожданная встреча

Я помню.Я тебя тогда у какого-то жирного гуся отбил. Я все наши встречи помню, слова все помню, может не все, но главные помню. И ссору нашу последнюю помню. Забухал тогда я сильно, настолько, что не заметил как меня в армию забрали, на флот.
Воевал в Анголе, Бангладеш и Лаосе. Был ранен в голову в Буркина-Фасо, к счастью на вылет, награждён орденом Бани за оборону Еревана.
Потом в Габоне, в начале 30х, был контужен, попал в плен. Два неудачных побега, пытки, голод. Только мысль о том, что ты ждёшь меня отделяла от помешательства. И сны спасали. Ты мне в них, смски писала каждый день десятками и присылала фотографии в стиле ню. Вот они и давали мне силы чтобы жить.
Решившись на третий побег я вплавь добрался до Антигуа и Барбуды, а от туда в Гваделупу. В октябре 47-го при помощи красного креста, я наконец-то попадаю домой. 27 лет от тебя не было никаких вестей.
Опираясь на самодельный костыль, я с трудом вылез из маршрутки и потряхивая аксельбантами, отгоняя костылем бродячих собак, побрел по пыльной улице к твоему дому. Пот застилал мне глаза, нога не слушалась и капризничала, пришлось взять ее на руки. И вот, сердце бешено бьется в груди, держа в руках ногу, киевский торт и букет гортензий я носом нажимаю на звонок. Тишина. Жму ещё раз, ещё. Нога и торт выпадают из рук. И без того растаявший торт, превращается в бесформенную массу, а почувствовавшая свободу нога, оглянувшись на меня и задержавшись на мгновение, словно говоря мне слова прощания и прощения, гигантскими скачками устремилась в лес, остановившись у первой березы, оглянувшись в последний раз, завыв по-волчьи, навсегда скрылась в чаще. Собрав остатки сил-жму костылем звонок. И уже теряя сознание от жажды и внутричерепного давления я вижу, как кружась в танце, в коротком платье из шифона, разложив на своих оголенных плечах манто из кибер-рыси, ко мне приближаешься ты, такая солнечная, яркая и желанная. Ещё мгновенье и я смогу прижать тебя к себе и достав из декольте твою левую грудь страстно покрыть ее поцелуями.
Но, что это?!?! Между нами, словно темный страж, вырастает тот самый жирный гусь из нашей первой встречи.
- Это Всеволод Андреевич, мы помолвлены.
Это было последние , что я услышал. Колено, на оставшейся ноге подкосилось, жизнь потеряла для меня веский смысл. Цепляясь за воздух и новогодний дождик, который словно кашне режиссёра, украшал шею Всеволода, я рухнул в уличную пыль.Судороги пробежав по моему телу, скорбным вздохом перекосили мои губы. Мои глаза закатились, и высунув посиневший язык, я прошептал: «Нуебанарот». Свернув калачиком, своё израненное в битвах тело, обхватив себя руками, как бы защищая свою душу и сердце, я мирно заснул у твоих ног. Мне снилась копченая мойва, малиновая пастила и мечети Марракеша.
(RZ)